Оставшись один, он тотчас направился в сторону Кампо-Санто и, поравнявшись с домом, где жила Нанина, несколько минут задумчиво прохаживался по улице взад и вперед. Когда, наконец, он поднялся по крутой лестнице, ведшей в комнату сестер, то нашел дверь полуотворенной. Слегка толкнув ее, он увидел Ла Бьонделлу, которая сидела, повернувшись своим прекрасным профилем в его сторону, и ужинала хлебом и виноградом. В углу комнаты сидел на задних лапах Скарамучча, разинув пасть, и, очевидно, ожидал, что девочка бросит ему кусочек хлеба. Что делала старшая сестра, патер не успел разглядеть, так как собака залаяла в тот же миг, как он появился, и Нанина поспешила к двери выяснить, кто вторгается к ним. Единственное, что он мог заметить, это — что при виде его она была крайне смущена и не могла произнести ни слова. Первая заговорила Ла Бьонделла.

— Благодарю вас, отец Рокко, — сказала девчурка, вскакивая и держа хлеб в одной руке и гроздь винограда в другой. — Благодарю вас: вы дали мне столько денег за мои циновочки! Вот они лежат в углу, связанные в один пакет. Нанина сказала, что ей стыдно допустить, чтобы вы сами несли их. А я сказала, что знаю, где вы живете, и что вы позволите мне доставить их вам.

— А ты думаешь, моя милая, тебе не тяжело будет нести их так далеко? — спросил священник.

— Посмотрите, отец Рокко, могу ли я нести их! — воскликнула Ла Бьонделла, засунув хлеб в один из карманов своего передничка, ухватив зубами за стебель свою виноградную гроздь и мигом вскинув на голову пакет с циновками. — Посмотрите, у меня хватило бы силы и на двойную ношу! — гордо заявила девочка, глядя священнику в лицо.

— Не позволишь ли ты ей отнести их ко мне домой? — спросил отец Рокко, поворачиваясь к Нанине. — Я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз; ее отсутствие дало бы мне эту возможность. Можешь ли ты отпустить ее одну?

— Да, отец Рокко, она часто выходит одна.

Нанина дала свой ответ тихим, дрожащим голосом, в смущении глядя на пол.