— Я зашла только узнать, нет ли для меня сегодня работы, — проговорила девушка мелодичным голосом, который слегка задрожал, когда она снова попыталась взглянуть на элегантную французскую мастерицу.

— Такой работы, с которой ты справилась бы, детка, сейчас нет, — сказала Бригитта. — Ты пойдешь в студию?

Краска, которой так не хватало щекам Нанины, чуть проступила на них, когда она ответила «да!».

— Не забудь моего поручения, дорогая! И если мастер Лука Ломи спросит мой адрес, скажи, что ты можешь доставить мне письмо, но что покамест тебе запрещено входить в подробности о том, кто я и где живу.

— А почему же запрещено? — наивно спросила Нанина.

— Не задавай вопросов, малютка! Сделай то, что тебе сказано. Принеси мне завтра из студии хорошее письмецо или устный ответ, а я поговорю с этой дамой, чтобы устроить тебе работу. Ты дурочка, что ищешь ее у нас, когда могла бы заработать гораздо больше здесь или во Флоренции, позируя для художников и скульпторов. А впрочем, что они могут писать или лепить с тебя, выше моего понимания.

— Я больше люблю работать дома, чем ходить позировать, — с самым растерянным видом пролепетала Нанина и выскользнула из комнаты, сделав прощальный реверанс, хотя скорее можно было подумать, что это у нее от ужаса подкосились ноги.

— Эта робкая девочка была бы хорошенькой, — заметила мадемуазель Виржини, — если бы она знала, как улучшают цвет лица, да если бы на ней было приличное платье. Кто она?

— То лицо, которое должно ввести меня в студию мастера Луки Ломи, — смеясь, ответила Бригитта. — Не правда ли, довольно забавная союзница для моей затеи?

— Где ты с ней познакомилась?

— Здесь, конечно! Она постоянно торчит тут, в ожидании какой-либо несложной работы, которую она утаскивает в самую нелепую комнатушку в одном из переулков близ Кампо-Санто